Никита МЕДЯНЦЕВ: «Сидеть и ждать было бы неразумно...»

131217 rao4

21-22 ноября в Москве состоялся Международный форум-диалог и выставка «АтомЭко-2017». В ходе форума наш корреспондент пообщался с руководителем Центра общественных и международных связей национального оператора по работе с радиоактивными отходами (НО РАО) Никитой МЕДЯНЦЕВЫМ (на снимке).

 Я правильно понимаю, что главное событие форума - это подписание соглашения о сотрудничестве между НО РАО и французской компанией ANDRA?

- ANDRA - это французский аналог российского оператора. Мы дружим с 2012 года, когда появился НО РАО. Тогда был подписан меморандум о намерениях между ANDRA и Росатомом. Так как 5-летний срок меморандума закончился в этом году, мы заключаем новое соглашение о сотрудни­честве.

Они нам очень помогли за это время. На начало нашей деятельности у нас не было ни одного объекта финальной изоляции твердых РАО. А у них уже были один закры­тый, два действующих и подземная иссле­довательская лаборатория (ПИЛ), только не в гнейсе, как в Железногорске, а в глинах. Там тоже будет построен пункт финальной изоляции РАО. Отличие в том, что у них он будет отдельно от ПИЛ, хотя и неподалеку, а у нас, если исследование подтвердит без­опасность захоронения, непосредственно там же будет достраиваться инфраструкту­ра. За пять лет и мы далеко продвинулись. В общем, нам есть что обсудить с колле­гами из Франции, Швеции, Финляндии. И даже Германии.

ОТРИЦАНИЕ

Так немцы же вроде отказались от ядерной энергетики?

- Да, они полностью отказались от раз­вития ядерной энергетики, но проблема отходов-то осталась. Отходы же никуда не вывозятся, это собственность страны. Сей­час у них есть вариант финальной изоляции нетепловыделяющих РАО в бывшей желез­норудной шахте, на километровой глубине.

Говорят же, что Россия будет прини­мать отходы из других стран.

- Нет, это невозможно, это уголовная от­ветственность для всех причастных. Вывоз и ввоз радиоактивных отходов запрещен. Причем практически во всех странах. Хотя многие государства, где нет ядерной энергетики, претендовали на то, чтобы за­хоранивать РАО у себя - риск минимален, а бюджетные доходы высоки. Например, Аргентина, Австралия…

Просто столько людей, которые буквально «своими глазами видели», как радиоактивные отходы ввозятся в Россию из-за рубежа…

- Откуда идет определенная подмена понятий? Есть ОЯТ, отработанное ядерное топливо. Сборки ядерного топлива, ТВС, делаются в том числе и в России. По дого­ворам с другими странами они поставляют­ся за границу. После того, как они закончи­ли работу в реакторе, их могут вернуть на переработку. После переработки Россия должна отправить РАО в ту страну, где они образовались.

Довольно запутанная схема.

- Вообще-то все предельно просто. По­лезные вещества должны использоваться, а отходы - утилизироваться и изолиро­ваться от окружающей среды, причем в той стране, где они образовались. Но в некото­ром смысле вы правы, атомная энергетика вообще штука непростая.

ТОРГ

Вот финны, скажем, не протестуют против строительства хранилища, потому что это хранилище - просто подарок для муниципалитета. Это не только рабочие места, но и новые дороги, инфраструктура, новое качество жизни. Не кажется ли вам, что и в России протестующих против хранилищ РАО было бы меньше, если бы они понимали, в чем их выгода?

- У меня встречный вопрос тогда. Как финансовые проблемы муниципалитета может решать по сути некоммерческая организация, прибыль которой не заложена в тариф на захоронение РАО? А неком­мерческая она ровно по той причине, что решает экологические проблемы, связан­ные с изоляцией потенциально опасных отходов, то есть повышает экологическую безопасность. Остальное - существует правовая система, корректировка которой возможна через механизмы законодатель­ной деятельности.

Французская ANDRA тоже не получа­ет прибыли?

- Во-первых, и российский националь­ный оператор может получать прибыль от деятельности, не связанной с финальной изоляцией РАО. ANDRA же существует дольше, и коммерческие направления ее деятельности развиты сильнее. Но не они непосредственно финансируют муниципа­литеты, это невозможно, да и неправильно, более того, потенциально коррупциогенно - кто определит суммы, достаточный уро­вень платежей? Средства муниципалитеты и во Франции, и в Финляндии, и во многих других странах получают через налоговую систему. Это, кстати, неплохая тема для региональных политиков.

Не убойная?

- Все зависит от восприятия. Есть такое понятие - радиофобия. Боязнь радиации. Она возникла, разумеется, не на пустом месте. Хиросима, Нагасаки и Чернобыль у всех на слуху.

И Фукусима...

- И Фукусима. Человечество переживало техногенные аварии намного страшнее, но - не связанные с ядерной энергетикой. За неделю в автомобильных авариях погибает больше людей, чем за всю историю чело­вечества от радиации. Но мы же не боимся автомобилей. Я думаю, что атомная энер­гетика кажется более опасной, чем другие факторы риска, только людям принципи­ально неосведомленным. Но здесь только одно средство - образование.

ПРИНЯТИЕ

Раз уж мы заговорили об опасности - какие вообще, если кратко, бывают отходы, и какие из них планируется финализировать, скажем красиво, в Железногорске?

- Вообще по степени опасности РАО делятся на шесть классов. РАО первого и второго классов - самые опасные, но их меньше всего по количеству. Это высо­коактивные отходы и среднеактивные с длительным периодом полураспада - от нескольких сотен лет до миллионов. Они будут размещены там, где будет доказана долговременная безопасность. В Крас­ноярском крае решение о наличии или отсутствии возможности изоляции таких РАО в Нижне-Канском скальном массиве может быть принято не ранее 30-го года по итогам работы подземной исследователь­ской лаборатории (ПИЛ), которая начнет строится предстоящей зимой. Положитель­ное решение может быть принято в случае, если проведенные в этом месте многолет­ние исследования подтвердят итоги 20 лет поиска площадки. Кстати, исследования будут проводиться ни много ни мало - по 150 направлениям.

Третий-четвертый классы РАО - это одежда и оборудование, строительный мусор: загрязненные радионуклидами медицинские перчатки, старые приборы, ветошь и так далее. Их можно изолировать в приповерхностных хранилищах, то есть сооружениях на уровне земли или до ста метров глубиной от уровня земли.

Ну и пятый-шестой классы - это жидкие РАО и отвалы горнорудной промышленно­сти.

А сколько отходов в России накопле­но на данный момент?

- Около 500 млн кубометров.

Однако...

- В основном это наследие ядерных про­грамм советского времени, что характерно. Возможно, если бы в СССР поступали так же, как во Франции и США в пятидесятых годах, где отходы просто сливали в море, сейчас у нас было бы меньше.

Не знал! Но должны же были быть какие-то последствия? Я вот и про Чернобыль не пойму. Страшная ава­рия, но всего сорок лет прошло, там все колосится, появились животные, которых раньше не было. Есть ощу­щение, что, поселись там люди, у них все было бы не хуже, чем у животных.

- Радиация вообще природное явление, на 85 процентов радиационный фон обуслов­лен природными факторами. Где-то на 14 - современной медициной. Все остальные причины, вместе взятые, в том числе в местах расположения атомных объектов, не дают больше процента. Картошка, например, радиоактивна, если сравнивать с другими продуктами, бананы, например, очень радиоактивны. А если с гранитом - не очень. Бетон радиоактивен, в подваль­ных помещениях домов и на первых этажах, например, накапливается выходящий из земли радиоактивный природный газ радон. Радиоактивность - такая же часть нашей жизни, как солнечный свет, воздух или вода.

Но все дело, разумеется, в дозе. По­этому мы не можем не решать проблему изоляции РАО на максимально долгий срок, сравнимый с периодом их опасности для окружающей среды и человека.

Вот представьте: война, все погибли в каком-то городке. Потом приходят новые люди, спустя столетия, видят странные бочки, открывают их…

- Во-первых, достаточно проблематично случайно наткнуться на бочки, вернее, на контейнеры с РАО, хранящиеся на кило­метровой глубине. Вот если их туда не убирать, то такое произойдет обязательно. Во-вторых, проблема передачи знаний о РАО - одна из ключевых в нашей деятель­ности. В той же Франции есть комитет по сохранению и передаче информации. Туда входят ученые, писатели, художники. Они решают, как оставить напоминание, какой образ создать, как передать информацию через столетия. Учитывая, например, что срок годности «вечной» бумаги - 300 лет. Всего.

Важно понять, что это процесс, растя­нутый даже не на тысячелетия, а практи­чески на все время существования нашей цивилизации. Вполне допускаю мысль, что в скором времени человечество придумает способ использовать радиацию безотход­ным способом, а то, что мы сейчас считаем РАО, станет источником ценных веществ. Но просто сидеть и ждать этого было бы неразумно.

Антон СКОРОХОДОВ

GISMETEO: Погода по г.Новоуральск

Общество Никита МЕДЯНЦЕВ: «Сидеть и ждать было бы неразумно...»