НЕ ОПОЗДАТЬ ЛЮБИТЬ

Молодая женщина лет тридцати обращается ко мне доверительно и немного волнуясь:
- Батюшка, я выхожу замуж, и мы с моим мужем хотим венчаться.
– А знаете ли, голубушка, – поучаю привычно, – что венчание – шаг ответственный и, решаясь на него, вам нужно взвесить серьёзность ваших чувств и намерений?

- Я от него уже третьего ребёнка рожаю, а всё никак не решусь, сколько же можно?! – убеждает себя молодая женщина.
Говорят, сейчас стало модным венчаться... Не знаю. Хочется, чтобы люди, прежде чем решиться на такой шаг, подумали даже не семь, а семьдесят раз. Но всё равно не помогает, и разводов среди венчаных браков хватает. Я как-то поинтересовался у священника, который принимает в епархии просителей о церковном разводе, и выходит, что в среднем за год по области - около трёхсот таких семейных катастроф. Человек надеется, что после церковной молитвы, словно по мановению волшебной палочки, в его семье наступит идиллия, а она не наступает. Нет понимания, что венчание – это благословение на начало трудного жертвенного пути двух любящих сердец по созданию семьи как малой домашней церкви, а не уже готовый конечный счастливый результат.
Никогда не забуду - находят меня двое, он и она. Она выше мужа чуть ли не на полголовы и называет его Дусиком, постоянно говоря о нём в третьем лице.
– Мы с Дусиком решили повенчаться, – смотрит в сторону супруга, тот обречённо вздыхает и соглашается: "Угу". – Батюшка, это так ответственно, так ответственно!.. Мне же снова придётся подвенечное платье покупать.
– А вы давно вместе?
– Да у нас ребёнку уже семь лет.
– Тогда вам нет смысла покупать такое дорогое платье, вы просто оденьтесь чис-тенько, по-церковному.
Женщина, задыхаясь от возмущения:
- Что значит "чистенько"?! Я что же, не могу для такого случая позволить себе новое платье?
Недели через три, в сопровождении Дусика, она приехала продемонстрировать свой наряд на предмет соответствия его требованиям церковности. Маленький мужичок покорно стоит передо мной в простеньком костюмчике, и почему-то зелёного цвета. Зато супруга поражает эксцентричностью одежд. Задумчиво смотрит в сторону супруга: 
– Батюшка, меня волнует несоответствие идеи моего платья цвету его костюма. Боюсь, что нарушается гармония...
"Невеста" мельтешит на фоне зелёного супруга, а я, понимая всю нелепость происходящего, но боясь обидеть людей, только молча развожу руками. Вечером она сообщила, что заказывает новое платье.
Зато венчание прошло великолепно. Зрителей понаехало множество, правда "невеста", слегка паникуя, спрашивала меня о какой-то очерёдности входа в храм, но все недоумения, к счастью, удалось разрешить. Потом она бросала в толпящихся сзади незамужних девушек свой букет. А те, подобно волейболисткам, визжа и смеясь, выпрыгивали ему навстречу. Сзади, не поспевая за всеми и, видимо, боясь потеряться, смешно семеня ножками, спешил Дусик в нелепом зелёном костюмчике.
Но всё-таки таинство, даже если люди и забывают о его сути, остаётся таинством. И наблюдаешь порой, как человеческая слабая плоть не выдерживает присутствия благодати.
Во время венчания девушки нередко теряют сознание. Причина скорее в том, что всё чаще широкие юбки белоснежных подвенечных платьев невест скрывают беременность. Помню, венчал юную девочку шестнадцати лет и мужчину лет тридцати пяти. Тонкая высокая шейка, худенькие ручки. Во время венчания девочка медленно, словно свечечка, вдруг начала оплывать на пол.
Я неспешно продолжаю читать молитвы, сродники, в том числе и жених, в растерянности обступают молодую. Та лежит и в прострации улыбается своим видениям. Но через минуту жених уже стоит на положенном месте с юной супругой на руках и твёрд в своём намерении продолжить венчание. Спрашиваю:
- И что будем делать?
- Венчаем дальше, батюшка.
- Так венец не фуражка, как мы его на её головку крепить станем?
Прохладной святой водичкой привели девочку в чувство. Правда, до последней минуты её приходилось поддерживать под руки, а венчальную свечу передали свидетельнице.
Если теряют сознание молоденькие девчонки, то это в порядке вещей, но когда на пол храма опрокидывается большой сильный мужчина... Идёт венчание. Поворачиваюсь лицом к открытым царским вратам и, воздев вверх руки, на возгласе "славою и честию венчай их" слышу звук рухнувшего тела. Оборачиваюсь и вижу жениха распростёршимся на полу. Общими усилиями приводим его в чувство. Вновь воздеваю руки, и молодой человек опять опрокидывается навзничь. Его вновь поднимают и усаживают на табурет. Он сидит, прислонившись головой к невесте, так и венчаем.
Так что если кто-то думает, что мужики народ менее чувствительный и ранимый, то глубоко ошибается. Как-то, просматривая видеозапись со свадьбы знакомого, увидел как этот большого роста могучий крепыш в момент, когда они оба с женой поставили подписи, не совладал с чувствами и заплакал. Он стоял и плакал, как дитя, а жена успокаивала его и гладила по волосам.
Такие мы, мужики. Какие бы мы ни были большие и сильные, нам очень важно, чтобы нас любили. Мой друг отец Виктор этой зимой заболел и попал в больницу с воспалением лёгких. Врачи как могли боролись за его жизнь. В самый критический момент к нему пустили матушку. Она наклонилась над ним и просит:
– Витенька, ты только не умирай, держись. Ты же сам знаешь...
Батюшка, предвосхищая её слова, подумал: сейчас она скажет "как я тебя люблю". А матушка продолжает: – ... Детей, кроме тебя, кормить некому. А их у тебя вон сколько, и кому они, если помрёшь, будут нужны? – Действительно, согласился батюшка, некому, поболел немного, и - на службу.
Разные случаи случались с моими молодожёнами, один раз даже трагический. Муж сильно выпивал, и жена ухватилась за идею повенчаться как за соломинку. Он согласился, и по её просьбе даже закодировался, но мне об этом ничего не сказали. Во время венчания молодые пьют общую сладкую чашу вина, вот он её и выпил. Сорвался и запил, а месяца через три семья распалась окончательно. А один раз жених со свидетелем перед самым венчанием чем-то, видать, обкурились. Стоят и хохочут. Невеста плачет, а они заливаются. Вот беда какая.
...Много случалось всего, и забавного, и грустного, но было одно венчание, которое меня потрясло и осталось в памяти на всю жизнь.
С Галиной мы познакомились в храме. Она подошла ко мне после службы и попросила соборовать и причастить её мужа. У Андрея, так его звали, обнаружили опухоль. Ему тогда ещё не было и сорока. Будучи по природе человеком терпеливым, он научился скрывать от окружающих боль, потому и болезнь открылась уже на последней стадии. А месяца за два до кончины Андрея она попросила их обвенчать. Они приехали в храм нарядные и торжественные. И ещё, может мне это показалось, но они были счастливы. Несмотря на то, что время их оставшегося счастья можно было исчислять часами. Остался в памяти землистый цвет лица Андрея и проступающая порой в их глазах боль от близкой и неминуемой разлуки.
- Ты хочешь связать себя навсегда? – спросил я её перед венчанием. - Ты ещё молодая женщина, подумай, у тебя двое детей, и их нужно поднимать. Хватит ли тебе сил?
– Бог не оставит, батюшка.
Прошло уже много лет. Галина освоила мужскую специальность, занималась извозом, торговала запчастями к автомобилям. Сыновья выросли, родились внуки. Я иногда её встречаю, но никогда не вижу рядом с мужчиной. Недавно она меня подвозила, и я спросил:
- Не жалеешь о том венчании?
Она помолчала и ответила:
– После того, как мы повенчались, я вдруг отчётливо поняла, что теперь мы навсегда останемся вместе. Никогда ещё, как в те дни, я так остро не ощущала время. Те два месяца научили меня ценить то малое, что у меня есть, и быть благодарной за это. Я не думаю об Андрее "был", для меня он продолжает быть. Словно он переехал в другую страну, а я остаюсь ждать его вызова. Когда-то он обязательно придёт, и я пойду за ним вслед.
...А вскоре вся страна узнала о взрывах в метро. Никто из тех, кто погиб, не собирался умирать в тот день. Люди строили планы, а потом в мгновение их жизнь прервалась. Мы жалеем погибших, но жалеть нужно тех, кто остался. Теперь день изо дня они будут вспоминать одно и то же. Ту самую минуту, когда любимый человек уходил из дому в то злополучное утро. Возможно, это было так: "Иди сюда, поцелую, уже опаздываю!" – "Беги, вечером поцелуешь"... Может, так, а может, как-то иначе. Только не будет теперь этого утра. Никто так и не скажет им тех заветных слов, никто больше так не обнимет и не поцелует. Остаётся только подушка, которую можно обнять в надежде уловить запах того, кто уже никогда не придёт. Мы неисправимы и начинаем понимать, что были счастливы, только тогда, когда это счастье теряем.
...Ночь, на часах около трёх. Рядом со мной, свернувшись калачиком, мирно спит моя матушка. В памяти всплывает рассказ отца Виктора, и я делаю неожиданное открытие: а ведь моя матушка за все двадцать пять лет совместной жизни так ни разу и не сказала, что она меня любит. Спать расхотелось, и так стало себя жалко. Нет, так дело не пойдёт, матушку определённо следует обличить, утром, сразу же, как проснёмся.
Для сбора компромата мысленно возвращаюсь в те наши далёкие годы, и почему-то сразу вспоминаю, как старалась она подложить мне на тарелку самый большой кусок, как обшивала, стирала, гладила до появления всех этих чудо-машин. Нужны обличающие факты, а в голову лезет всякая ерунда. Как всеми силами старалась дать мне поспать, когда появился малыш. А когда, став священником, я получил самостоятельный приход, она ушла с прежней работы на зарплату в пять раз меньшую, ради того, чтобы быть рядом и организовывать клирос. Вспомнилось, как перед первой нашей Пасхой, когда не было денег на красные облачения, она пошла на рынок и продала свою единственную ценность – новую шапку из голубой норки.
Воспоминания, тесня и наплывая друг на друга, выстраивались в одну большую непрерывную цепь обличений, но только уже меня самого. Вот так, Саша, получается, что рядом с тобой вот уже целых 25 лет живёт человек, который и живёт-то ради тебя, а ты этого до сих пор не понял. А для любви слова, оказывается, вовсе и не обязательны.
Мы привыкаем, что кто-то живёт рядом, для нас становится нормой быть кем-то любимым, что о нас кто-то постоянно заботится, и на него можно свалить кучу всяких домашних рутинных дел. И кажется, что так будет всегда. Но в том-то и дело, что это "всегда" рано или поздно заканчивается. И можно так и не успеть научиться быть благодарным, а потом ненавидеть себя, что вовремя не целовал эти глаза и эти руки.
Пытаюсь вспомнить, а когда сам ей говорил, что люблю? И хотя в комнате темно, понимаю, что мои щёки начинают пылать. Нет, нужно в корне всё поменять, завтра же, нет, уже сегодня я скажу ей, что люблю её, и очень сильно. Нет, это неубедительно, что значит "очень сильно"? Скажу просто, что люблю её, но зато целых пять раз, или лучше десять, и так каждый день. Правда, она может заподозрить, что я в чём-то проштрафился. Ну и пусть, потом перестанет, пора ей привыкать к новой хорошей жизни.
Засыпаю довольный собой, успевая краем глаза заметить цифры на электронном светящемся табло. Всё, время новой жизни пошло...

Александр ДЬЯЧЕНКО, священник

GISMETEO: Погода по г.Новоуральск

Православие НЕ ОПОЗДАТЬ ЛЮБИТЬ